Год назад шестьдесят с лишним человек, среди которых житель Оренбурга, добились возбуждения дела о мошенничестве с автокредитами, совершённом, как они убеждены, организованной преступной группой. Однако следователь Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области отклонила полторы сотни ходатайств о проверке тех, кто непосредственно оформлял сделки, выдавал автокредиты, не признала многих потерпевшими, записала в постановлениях, что они «добровольно, за денежное вознаграждение» подписали договоры, а на допросах, по словам потерпевших, им предлагают «осознать», что они совершили мошенничество. По части заявлений о преступлениях решения не приняты вовсе, а прокуратура Санкт-Петербурга, надзирающая за следствием, этого будто не замечает. Сроки давности по подделке документов истекают в конце октября, а по части документов уже истекли.
Орендэй уже рассказывал, как устроена схема, по которой жителям Петербурга и Ленинградской области оформляли по несколько автокредитов за день на машины, которых они не получили, и почему без менеджеров салонов, их «партнёров» и кредитных специалистов банков она бы не работала, — то есть, почему это работа организованной группы, а не одной обвиняемой… получилось дело об одной женщине и шестидесяти «добровольно согласившихся». Теперь — о том, что произошло, когда потерпевшие принесли всё это следствию. Это история о том, как за год из дела о шестидесяти обманутых получилось дело «добровольно согласившихся» и лишь одной аферистке.
Иван Смирнов, о котором мы рассказывали в прошлый раз, в этой беде не один. Например, Р.В. Ковалевой, по её словам, следствие внушало на допросе в качестве потерпевшей, что она не только сама виновата, но и соучастница. И это - до окончания расследования и вопреки неотменённому постановлению о возбуждении дела, в котором прямо записано, что имущественный вред причинён именно Ковалевой. По заявлениям Е.А. Генералова (КУСП№3827 от 06.05.2026) и Д.А. Масловского (КУСП №2328 от 03.06.2026) уголовное дело не возбуждено и решение не принято вовсе: потерпевшими они не признаны, а значит, не могут заявлять ходатайства, гражданский иск и рассчитывать на возмещение ущерба. Заявление Генералова, поданное ещё в марте 2025 года, вопреки закону и при молчаливом согласии прокуратуры просто приобщено к делу без процессуального решения. Заявители О.А. Ермолина, Д.А. Серов и Л.И. Серова тоже не признаны потерпевшими: их ходатайства отклоняют с формулировкой, что они не являются потерпевшими, а в допуске общего для всех адвоката им отказано. Жалобы, в которых потерпевшие просили прокурора применить надзорные полномочия, прокуратура Санкт-Петербурга… по существу не рассмотрела — около сотни жалоб переслала в то же ГСУ. Разберём по порядку.
Заявление есть — решения нет
Жертвы мошенников с января 2025 года несли полсотни заявлений в полицию и получали отказы либо не получали ответов вовсе или добивались их только через суд. Им указывали, что отношения гражданско-правовые, а женщина просто не смогла рассчитаться, так бывает. Так продолжалось около полугода, у кого-то дольше, у кого-то до сих пор продолжается. Дело о мошенничестве в особо крупном размере возбуждено лишь 23 октября 2025 года — в отношении обвиняемой «и иных лиц». Слово «иных» с тех пор так и осталось неизменным, не превратившись в фамилии конкретных фигурантов. Организованная преступная группа, о которой с первого дня говорят потерпевшие, в деле существует только в этих двух словах: ни один её участник, кроме обвиняемой, не установлен. Обвинение предъявлено исключительно одному человеку и только по тридцати эпизодам — хотя, по данным самой прокуратуры, кредиты оформлены не менее чем на шестьдесят человек и более чем на сто шестьдесят пять автомобилей.
У этого полугода есть цена, и не только во времени. По данным прокуратуры Санкт-Петербурга, кредиты по этой схеме оформлялись вплоть до 18 сентября 2025 года (эта дата — из письма ведомства от 17 августа 2026 года) — то есть ещё девять месяцев после того, как первые заявления были направлены в полицию. Пока проверки заканчивались выводом о «гражданско-правовых отношениях», обвиняемая продолжала приводить людей в автосалоны, менеджеры — оформлять договоры купли-продажи, кредитные специалисты — выдавать кредиты. Сколько человек попали в схему за это время, не знает никто. Но ведь могли бы и не попасть, если бы первое заявление не легло под сукно! Один человек из схемы выведен — обвинение предъявлено. Схема осталась: те, кто её обслуживал, на свободе и продолжают «трудиться по отработанной схеме» на своих рабочих местах.
Тем, по чьим заявлениям дело не возбудили, легче не стало. Заявление о преступлении в отдел полиции Калининского района Евгений Генералов подал ещё 30 марта 2025 года. Ответа он не дождался. 6 мая 2026 года он подал заявление повторно — уже в УМВД по Невскому району; через десять дней материал поступил в Главное следственное управление. С тех пор прошло больше четырёх месяцев, с первого заявления — больше полутора лет. Решение не принято, ни одного документа заявитель не получил. При этом по основному делу Генералов допрошен — но свидетелем. То есть сведения, которые он сообщил, в деле есть, а решения, касающегося конкретно его самого — нет.
«Моё заявление без принятого решения с апреля 2025 года, — говорит Генералов. — Со слов следователя, оно просто приобщено к основному уголовному делу, а я всего лишь в статусе свидетеля. Такое бывает? Это вообще законно?»
Таких заявлений с января 2025 года не одно: у других заявителей они зарегистрированы в мае 2025-го — и тоже без решения.
Масловскому Д.А. 16 июня 2026 года орган внутренних дел письменно сообщил, что его материал направлен в следственное управление «для последующего принятия решения в порядке статей 144–145 УПК РФ». Необходимость принять решение зафиксирована самим ведомством. Решения нет до сих пор.
1 мая 2026 года десятки потерпевших подали коллективное заявление о преступлении начальнику ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области — рассказали в нём о том, как кредитными специалистами оформлялись автокредиты и какую роль в этом играли работники автосалонов, их «партнёры» и кредитные специалисты банков. Заявление зарегистрировано (КУСП № 1892) и до сих пор остаётся без решения. Идёт шестой месяц. Материал о возможных соучастниках обвиняемой не передали следователю, у которой в производстве всё дело и вся фактура, — его направили в отдел полиции № 42 по Красносельскому району (там он зарегистрирован заново — КУСП № 7793 от 9 мая 2026 года), хотя ни одно из преступлений по указанной схеме там не совершено. На жалобу потерпевших 7 августа ответил заместитель начальника того же отдела ГСУ, где расследуется дело: такие действия, по его мнению, «не создают препятствий для доступа к правосудию», а обжаловать их потерпевшие вообще не вправе.
Почему материал о преступной группе находится отдельно от дела о группе — и в чьих интересах?
5 августа 2026 года через прокуратуру города подано коллективное заявление о подделке документов (КУСП № 7668) — квитанций и гарантийных писем о первоначальных взносах, которых никто не вносил, — и об участии в этом работников автосалонов. Спустя два месяца решения нет и по нему. Где сейчас этот материал и у кого — потерпевшим не сообщили.
Так материалы о возможных соучастниках раздроблены по трём разным подразделениям полиции и разным сотрудникам, и ни у кого картина преступления не собрана воедино. Увидеть организованную группу целиком так не может никто. Но раздробили материалы не обстоятельства, а решения самих правоохранительных органов. Закон отводит на проверку заявления трое суток, при необходимости — до десяти или тридцати. И решение может быть только одно из трёх: возбудить дело, отказать в возбуждении или передать по подследственности. Решения «приобщить к делу» закон не знает. А здесь и проверять почти нечего: квитанция к приходному кассовому ордеру — официальный документ, он лежит в деле, и чтобы понять, подделан ли он, достаточно сравнить его с кассовой книгой салона и данными налоговой о чеках. Тех, кто подписал квитанции, искать не надо: их должности и фамилии указаны на самой квитанции. Вносились ли деньги в кассу — вопрос одного запроса в автосалон и в налоговую. Это проверка одного – максимум нескольких дней. За год она не сделана. Срок давности за подделку такого документа — два года. По части документов он уже истёк. По другим истекает 31 октября и 1 ноября 2026 года — ровно к годовщине расследования.
Ни одно из решений по указанным заявлениям, которые закон обязывает принять в трёхдневный срок, за полтора года не принято, и обжаловать людям нечего: нет документа — нет жалобы. Только среди тех, кто подписал коллективные жалобы, таких заявителей не меньше одиннадцати: дела по их заявлениям не возбуждены на протяжении десяти – двадцати месяцев. Часть этих материалов в 2026 году передана в ГСУ, где ведётся основное дело, — и ни по одному из них дело так и не возбуждено.
Как раздроблены заявления потерпевших и сколько месяцев каждое из них лежит без решения — на схеме № 2.
И что же в ГСУ
Тем, кому дело всё-таки возбудили, повезло не намного больше. Все дела соединены в одно производство в Главном следственном управлении у старшего следователя. И тут началось.
Представьте: вы приходите к следователю с квитанцией о взносе, которого не вносили, и с платёжным поручением, по которому банк перечислил салону 700 000 рублей за «страховые услуги». Вы просите допросить кассира, подписавшего квитанцию. Ответ: кассир не фигурант дела. Просите очную ставку с ним. Ответ: он не допрошен. Просите изъять кассовую книгу и сравнить. Ответ: преждевременно. Просите проверить, с какого устройства подана заявка от вашего имени. Ответ: «целесообразности … нет». Просите изъять правила банков — как они обязаны проверять заёмщика. Ответ: на основании этих документов экспертиза «назначена быть не может», — хотя просили не экспертизу, а документы. Просите проверить, кто получил 700 000 рублей. Ответ: предмет расследования — хищение денежных средств банка, а не финансовые потоки автосалона. Между тем дело возбуждено по заявлениям граждан о хищении у них — а предметом следствие называет деньги банка. Просите допросить кредитного специалиста, чья подпись стоит в вашем договоре. Ответ 4 июня: «представителей финансово-кредитных организаций необходимо допросить», «в настоящее время устанавливаются личности всех кредитных специалистов» — и следует отказ в ходатайстве. На восьмом месяце следствия следователем устанавливаются личности тех, чьи фамилии прописаны в договоре, лежащем в деле. 15 августа — два ответа следователя в один день: в одном - собранных доказательств достаточно для установления всех обстоятельств, в другом — личности всё ещё устанавливаются и допросить необходимо. Так отклонены все — около ста пятидесяти - ходатайства, у всех заявителей, одинаковыми по тексту постановлениями.
Не потерпевшие
Странности на этом не заканчиваются: следствие не считает заявителей потерпевшими — тех, на кого оформлены долги за чужие машины, — и таковыми многих не признаёт: допрашивает свидетелями. А без статуса потерпевшего человек по закону не может ни требовать возмещения ущерба, ни отстаивать свои права на следствии: знакомиться с документами, знакомиться с экспертизами, добиваться, чтобы к его ходатайствам отнеслись с должными последствиями.
Возникает замкнутый круг: следователь отказывает в ходатайстве потому, что заявитель не признан потерпевшим, а признать его потерпевшим должен сам следователь — и этого не делает. Отказ обосновывается отсутствием статуса, статус не появляется, и круг замыкается. При этом в одних постановлениях следователь и её руководитель называют заявителя потерпевшим, а в других отказывают ему в этом потому, что он не потерпевший, — и всё это в течение трёх недель.
Потерпевшие полагают нарушенным и своё право на квалифицированную юридическую помощь, гарантированное Конституцией. Несколько человек выбрали одного представителя. Одному следователь его допустила, остальным отказала, сославшись на то, что их показания «могут отличаться», а значит, есть «риск возникновения конфликта интересов». Люди, пострадавшие по одной схеме, с одинаковыми документами и одинаковыми вопросами к следствию, оказались, по мнению следователя, в конфликте друг с другом — о котором ни один из них не заявлял, и знакомы до случившегося не были.
«Добровольно, за денежное вознаграждение»
Зато позицию о самих потерпевших следователь сформулировала быстро. Отказывая 4 июня в истребовании банковских документов, она записала, что заявитель «добровольно согласился на искажение информации в части его доходов» и «добровольно, за денежное вознаграждение, явился в автосалон, где заключил кредитные договоры». Ни одного доказательства этому в постановлении не приведено. А на допросах, рассказывают потерпевшие, им предлагают «осознать», что они «совместно с обвиняемой совершили мошенничество в сфере кредитования», и в протокол попадает не то, что они говорят о менеджерах и кредитных специалистах, а то, что укладывается в эту следственную версию. Потерпевших «пересадили» на скамью подозреваемых?
Потерпевшие заявили следователю отвод. Основания — в её постановлениях. Добровольность действий потерпевших записана как установленный факт ещё до окончания расследования, хотя именно их обман и составляет существо обвинения. Но из проверки последовательно исключаются работники банков и автосалонов.
Результат расследования на сегодняшний день противоречит интересам потерпевших, но при этом не затрагивает возможной противоправной деятельности отдельных сотрудников кредитных организаций и автосалонов. Есть и ещё одно: пока группа не установлена, обвиняемой не вменят совершение преступления организованной группой, а закон прямо называет это обстоятельством, отягчающим наказание.
Односторонность расследования объективно улучшает положение обвиняемой. Отвод следователя 12 августа рассмотрел заместитель начальника того же отдела — и отклонил: доводы потерпевшего, по его мнению, сводятся всего-навсего к несогласию с решениями следователя.
Куда ушли деньги
В прошлой публикации мы рассказали о «партнёрах» и круглых суммах их «услуг». Теперь — подробнее об этой арифметике..
Приступим к изучению платёжных поручений самих банков. Один заёмщик, один день, один банк, один получатель — индивидуальный предприниматель: 700 000 рублей за «дилерский сертификат», 181 930 — «страховая премия по КАСКО», 18 070 — «страховые услуги». Итого ровно 900 000.
Другой заёмщик, другой автомобиль, другой банк, тот же предприниматель: 866 810 плюс 133 190 — ровно 1 000 000.
Третий заёмщик, третий банк, другой автомобиль, два предпринимателя: 859 619 плюс 190 381 — ровно 1 050 000.
Четвёртый банк, фирма: 140 100 плюс 699 900 — ровно 840 000.
Разные периоды, разные банки, разные машины, разные люди — но каждый раз суммы «услуг», красноречиво и предательски с точностью до рубля складываются в круглое число, напоминающее сумму первоначального взноса, которого не было.
Так бывает, скажете вы, если сначала некто задал итог, потом разрезал его на части и каждой придумал название. И мы с вами в этом полностью согласимся.
Одни и те же предприниматели получали деньги от разных, не связанных между собой банков — по сделкам 2023 и 2024 годов. У одного из потерпевших из кредита в 4 571 200 рублей на машину ушло 3 500 000, а 1 071 200 — на «услуги» людей, которых он никогда не видел. А по двум сделкам ещё одного потерпевшего два платежа ровно по 300 000 рублей за «абонентское обслуживание» ушли на счёт самого автосалона — и ровно по 300 000 рублей значатся в его же гарантийных письмах банкам о якобы полученной предоплате.
Кто оформил эти переводы?
Не автосалон и не предприниматель: у них нет доступа к платёжной системе банка. Распоряжения на перевод от имени заёмщика оформляет кредитный специалист банка. Именно он работает с цифрами, это его профессия: он сам вписывает те круглые суммы в адрес «партнёров» или салона.
По правилам Банка России, действующим с лета 2024 года (приказ № ОД-1027), банк обязан приостанавливать переводы, нетипичные для клиента, — сотни тысяч рублей неизвестному предпринимателю со счёта человека, у которого вчера не было ни одного кредита, нетипичны по всем признакам. Никто из кредитных специалистов ничего не остановил. Не остановила их и служба безопасности банка, чья прямая работа — пресечь сомнительную сделку до выдачи денег.
И посмотрите, кто что получил. Салон — полную стоимость машины и оплату «услуг». «Партнёры» — круглые суммы. Обвиняемая — автомобиль, который ещё надо продать. Человек — долг на годы. Так кто здесь организатор?
Обо всём этом потерпевшие сообщили в Банк России, Росфинмониторинг и Роспотребнадзор. Банк России ответил, что проверка факта представления подложного документа относится к компетенции правоохранительных органов, и направил копию обращения в МВД России.
Цена отказов
Цена этих отказов — не бумажная. Кассовые книги, банковские регламенты, журналы заявок с адресами устройств, выписки по счетам хранятся ограниченный срок. Каждый месяц отказов — это документы, которые перестают существовать. Через два года после случившегося доказать, кто и с какого устройства подал заявку от имени человека, будет уже невозможно. Следствие в своих же постановлениях указывает, что следственные действия с банками «продолжаются». Продолжаются год. И весь этот год участники организованной группы, кроме одной обвиняемой, остаются неустановленными.
Так дело переворачивается с ног на голову: люди, на которых оформили чужие долги, — под подозрением, во всяком случае, на бумаге; а те, кто оформлял, — вне поля зрения. Из всей организованной группы обвиняемая — одна, сроки давности — по подделкам — на исходе или уже истекли.
Чтобы это увидеть, не нужно быть юристом: достаточно положить рядом два постановления одного дня — или квитанцию без чека и отказ её проверить. Потерпевшие не могут отделаться от вопроса - в чьих интересах потрачен целый год расследования?! Они по-прежнему никого не обвиняют — они просят проверить. Останавливаться не намерены – все инструменты, предусмотренные законом для защиты своих прав, ими будут использованы.
Мы не берёмся утверждать, почему следствие год не делает проверку «одного дня». Но не можем не сказать, как это выглядит. По одну сторону — шестьдесят человек с квитанциями и зарплатой, из которой удерживают половину. По другую — банки, и у каждого банка есть служба безопасности, а служба безопасности банка — это, как правило, бывшие сотрудники тех же правоохранительных органов, наверняка сохранившие связи, знакомства и телефоны прежних коллег.
Хочется верить, что в описываемой истории личные связи, административный ресурс и тем более коррупция ни при чём. Но если их нет, то чем ещё объяснить, что за год ни одна квитанция не сверена с кассой, ни один специалист не допрошен по существу, а потерпевшие названы «добровольно согласившимися»? Потерпевшие просят проверить и это — нет ли у тех, кто принимает решения по их делу, личной заинтересованности: закон прямо называет её основанием для отвода. Но проверять это — дело органов власти, а не потерпевших.
Орендэй по традиции направит запросы в ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Мы поинтересуемся, какие же процессуальные решения приняты по заявлениям Е.А. Генералова (КУСП№3827 от 06.05.2026) и Д.А. Масловского (КУСП №2328 от 03.06.2026) и по коллективным заявлениям КУСП № 1892 и КУСП № 7668, по каким основаниям не признаны потерпевшими Ермолина и Серовы. И, конечно, в прокуратуру Санкт-Петербурга — проверялось ли соблюдение статей 144–145 УПК РФ по этим заявлениям и вносились ли акты прокурорского реагирования. По закону о СМИ на ответ отводится семь дней. Об ответах мы сообщим нашим читателям. В следующей публикации мы расскажем о том, как надзирала за следствием прокуратура Санкт-Петербурга.
ВАЖНО!
Сведения, использованные при подготовке данной публикации, основаны на процессуальных документах потерпевших: талонах-уведомлениях, уведомлениях органов внутренних дел, постановлениях следователя. Уголовное дело № 12501400009002934 расследуется ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Вина обвиняемой не установлена вступившим в законную силу приговором суда. Работники банков и автосалонов ни в чём не обвиняются. Вывод о действиях организованной преступной группы — убеждение потерпевших; суждения о возможной личной заинтересованности должностных лиц и коррупции — их оценка, а не установленный факт. Сведениями о фактах коррупции редакция не располагает и никого в ней не обвиняет. Копии документов имеются в распоряжении редакции.