Тогда в зоне радиоактивного поражения оказались 45 тысяч участников военных учений под названием «Снежок», а также 10 тысяч мирных жителей из Сорочинского, Тоцкого, Бузулукского и Грачевского районов.
Ядерная бомба РДС-2 мощностью 38 килотонн была впервые применена в ходе войсковых учений.
На месте событий находились ученые военных и гражданских научно-исследовательских институтов Академии наук СССР, изучавшие воздействие атомного оружия на людей, животных, технику и окружающую среду, чтобы разработать средства защиты населения от атомного оружия.
Долгие годы информация об учениях была засекречена, а люди, которые стали невольными участниками событий, так и не были признаны пострадавшими от взрыва и не получали компенсаций.
Хотя, как подтвердили ученые Уральского отделения РАН, последствия взрыва сказались не только на его очевидцах, но и на их детях.
Перед взрывом людей предупредили - необходимо отойти за холмы, лечь на землю и не смотреть на взрыв. Также велели отогнать домашний скот подальше от эпицентра.
Конечно, далеко не все выполнили рекомендации - за ядерным взрывом наблюдали, залезая на крыши домов.
Бомба была сброшена с самолета на высоте 8 км и взорвалась в 350 метрах от земли. Ее мощность составила 40 кт тротилового эквивалента - почти в два раза больше мощности бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Через три часа после взрыва начались учения. Сильный ветер сместил радиоактивное облако и пылевой столб на восток.
Насколько ядерные испытания сказались на здоровье людей?
По данным специалистов Уральского отделения РАН, злокачественные новообразования органов дыхания стали встречаться чаще на 225%, щитовидной железы — на 260%, кожи — на 131%, а заболевания лимфатической и кроветворной систем — на 670%. Общая онкозаболеваемость детей возросла в два раза. Смертность населения с 1964-го по 1991 год увеличилась в 2,3 раза.
У жителей обнаружили повышенный уровень хромосомных нарушений. Причем у детей они встречаются вдвое чаще, чем у взрослых.
Это подтверждают и сами участники событий.
Валерий Астафьев, который в 1954 году жил в Тоцком, более 30 лет пытался добиться признания себя и своих земляков пострадавшими от радиации.
Во время учений ему было 15 лет. Астафьев говорит, что никто не предупредил об опасности. Людям не запрещали жить на зараженной территории, не отправляли на обследования.
«Через полгода умер мой друг, потом директор машинно-тракторной станции. Через полтора года ушел агроном, который работал с папой в исполкоме. Летом 1955 года скончалась моя одноклассница. Сосед Толя заболел и умер после окончания института... Не стало Вовки... К нам регулярно приходила медсестра из больницы в Тоцком, и каждый раз мы слышали, что кто-то умер от лейкемии. Чаще всего уходили мужчины на 40-м году жизни, особенно те, кто жил ближе к эпицентру взрыва. У меня начались проблемы с щитовидной железой, а у матери после взрыва образовалась опухоль,» - вспоминал Астафьев.
Начались проблемы со здоровьем и у сына, и у внучки - злокачественные опухоли и болезнь щитовидной железы. Близкие полагают, что они передались по наследству.
